Рыжий хвост и яркие краски,
или сказка для тех, кто рисует не по правилам
— Таири! Таири!!! Да где же эта неугомонный бельчонок — сетовала мама-белка, бегая по двору в поисках своей младшей дочери. — Таири, завтрак готов!
В это же время одна маленькая рыжая белочка в зеленом платье сидела в зарослях высокой травы. Нет, она вовсе не пряталась от мамы, у нее было дело поинтереснее: она наблюдала за ранней, еще сонной бабочкой. Вот та потянулась каждой из шести своих лапок. Вот расправила свои усики, которые на ночь сворачивала в забавные бублики. Вот медленно расправила свои большие разноцветные крылья, явив миру красоту незамысловатого узора. Собственно именно ради этого момента Таири и сидела в мокрой траве с самого рассвета, не шевелясь и даже почти не дыша, боясь спугнуть момент. И вот теперь любуется, как крылатая красавица согревается в первых лучах солнца, медленно раскрывая и закрывая огромные крылья, пробуждая таким образом спящие еще мышцы.
— Таири! — услышала она наконец зов мамы и аккуратно попятилась назад, стараясь не нарушить утреннюю идиллию бабочки.
«Ох, кажется, и влетит мне!», — подумала Таири со всех ног спеша домой, и вдруг замерла, как вкопанная. Прямо на ее пути рос лесной колокольчик. Обычно колокольчики розового или фиолетового цвета. Этот же был двух и даже трехцветным. На двух его стебельках покачивались сразу фиолетовые и розовые бутоны, а на самых кончиках цветки были нежно-голубыми.Колокольчики были целиком покрыты росой и очень красиво искрились в ранних лучиках. А еще по листику полз малюсенький изумрудно-золотой полосатый жучок. Он тоже был в каплях росы и от этого сверкал пуще обычного. Таири присела и восторженно залюбовалась этим маленьким чудом.
— Таири, завтрак стынет! — вновь донесшийся голос мамы мамы оторвал белочку от созерцания и заставил пуще прежнего поспешить домой. Она в несколько прыжков оказалась у подножия огромного дуба, служившего домом ее большой семье, ловко вскочила на нижнюю ветку, потом, цепляясь пальчиками буквально взлетела по стволу вверх, и вот уже она у главного входа в дупло. На пороге стояла мама в своем любимом белом фартуке в маленьких цветочках.
— Мама, мамочка, ты представляешь, бабочки каждое утро делают гимнастику. Даже для усов! А еще у нас на дороге многоцветный колокольчик расцвел! А еще там жучок…
Мама очень старалась выглядеть строгой, но в итоге не улыбнулась и развела руками:
— Ах ты мой юный натуралист. Быстро мыть лапки и за стол!
Таири весело пропрыгала к умывальнику и начала брызгаться. Ей было скучно просто мыть лапки, поэтому она начала брызгать водой во все стороны, любуясь, как красиво брызги играют в бликах света.
— Таири, ну остыло же уже все! — Раздался мамин голос из кухни.
В две секунды Таири оказалась за столом и тут же принялась уминать кашу, щедро сдобренную лесными орехами. Вся семья была за столом.
— Таири, у тебя сегодня очень важный день. Пришло время для настоящей работы. У нашей соседки зайчихи забор совсем облез, надо бы привести его в порядок. Я уверен, что ты справишься, — сказала папа и посмотрел на дочь.
На этих словах Таири немного приуныла. Как известно, белки — лучшие маляры. Пока другие возятся с валиками, длинными палками, лестницами, чтобы достать до высоких труднодоступных мест, шустрые белки благодаря природной ловкости на раз-два с помощью одних только кисточек покрасят вам все, что угодно, на любой высоте. Будь то забор, беседка, или даже целый дом — белки легко справятся с любой задачей. И семья Таири была как раз из таких вот потомственных маляров. Старшие братья и сестры давно уже помогали отцу в работе, и вот, дошла очередь и до самой младшей. Вот только Таири не нравилось это ремесло. Нет, она вовсе не была ленивой белкой, просто это занятие казалось ей скучным. Ну вот что веселого может быть в том, чтобы превратить забор из красного в, скажем, зеленый? Вот если бы каждую доску в свой цвет, вот это была бы красота. Настоящая радуга прямо у кого-то во дворе. Домашняя, прирученная радуга! Вот за такую работу Таири взялась бы с удовольствием. Но такое почему-то никто не заказывал.
В размышлениях Таири сама не заметила, как закончила завтрак, добрела до двора тети Марты, той самой соседки-зайчихи, открыла сразу оба ведра с краской — белой и зеленой, и тут же начала сновать туда-сюда по забору, перекрашивая его в белый цвет с одной стороны и в зеленый с другой. Таири проворно летала с кисточками в лапах вдоль, поперек и вокруг забора. А чтобы добавить в эту рутинную работу хоть капельку игры, она придумала сначала красить доски через одну, потом на манер пианино, а затем и вовсе работать сразу с начала и с конца забора, чтобы встретиться посередине. И так увлеклась, что не заметила, как ее хвост макнулся в ведро с зеленой краской и теперь оставлял на белой стороне забора причудливый зеленый узор. Когда Таири увидела это безобразие, она аж крякнула от досады: это ж сколько теперь переделывать придется. Она уселась прямо на свой злосчастный хвост и уставилась на испорченный забор. Но чем дольше она вглядывалась в незамысловатые завитушки и линии, тем отчетливее на них проступал рисунок. Вот это похоже на бабочку, надо только усики дорисовать и одно крыло подправить. И даже цветок как будто внизу виднеется. А вот это точно птица. А вот огромное ветвистое дерево, если вот тут закрасить, то получится дупло. Таири не в силах удержаться схватила кисть и начала аккуратно дорисовывать недостающие детали видимых пока только ей предметов. «Все равно прежде чем все закрасить, надо ждать, пока краска полностью просохнет. Иначе будет грязно, — рассуждала про себя Таири. — А раз так, то какая разница, ждать, пока высохнут каракули или сделать красиво и любоваться подсыхающей картиной». Спустя примерно полчаса Таири закончила, отскочила подальше, чтобы оценить свою работу издалека и удовлетворенно кивнула. На нее смотрел таинственный лес, населенный птицами, животными и даже насекомыми, наполненный деревьями и цветами. Конечно, сложно изображать разнообразие, когда в твоем распоряжении всего одна краска — зеленая. но даже в таком виде получилось действительно мило. А будь у нее побольше цветов, она смогла бы еще… Таири снова погрузилась в мечты и не заметила, как сзади подошла мама.
— Таири, это что?! — мамин голос прозвучал столь внезапно, что Таири подпрыгнула от неожиданности. — Это как понимать?
— Мама, ты понимаешь, я не уследила за хвостом, и он залез в банку с краской и испортил забор. А я подумала, ну раз так уже случилось, все равно ждать, пока можно будет новым слоем покрывать, то пусть уж будет красиво. Ну хоть не надолго.
Таири стояла и смотрела своими огромными вишневого цвета глазами, хлопала длинными ресницами, и мама вдруг растеряла все ругательные слова.
— Ах ты, бельчонок мой неугомонный. Ну что же ты у меня такая, я прям не знаю. Ну вот что мы теперь скажем Марте? Она ведь так рассчитывала на нас. Как же наша, а особенно папина репутация? Что же теперь делать?
— Мамочка, я все исправлю. Вот высохнет краска, и я исправлю, честное слово — залепетала Таири.
Все это время прямо за углом забора стояла Марта и, разумеется, слышала весь разговор. Она оглядела забор, вздохнула и решительно вышла из- за угла. А когда увидела, как поникшая Таири прижимает уши, решимости у нее прибавилось.
— Это что за красота такая! — воскликнула она. — Это же у меня теперь не забор, а свой собственный сказочный лес! Таири, признавайся, это ты сама придумала?
Таири кротко взглянула на тетю Марту, потом на маму и кивнула.
— Ну ты даешь! Это ж у меня теперь самый красивый забор во всем нашем лесу! — Зайчиха еще раз окинула взглядом забор, кивнула, словно с кем-то соглашаясь, и добавила, — а ты сможешь и на внешней стороне так же красиво нарисовать? Ну, может, не весь забор, а… скажем… на калитке? А? Точно, разукрась-ка мне калитку красиво. Можно даже цветами разными. У меня будет самая красивая калитка! Ах, как же здорово ты это придумала!
С этими словами она достала из корзины самую большую, самую сладкую морковь и вручила Таири. Уже ни капельку не расстроенная Таири схватила подарок, горячо поблагодарила, и, хрумкая на ходу, упрыгала в сторону дома. Она уже знала, что будет рисовать на калитке.
— Спасибо тебе, соседка. За понимание и поддержку. Я сегодня же пришлю к тебе старших, они все исправят. — мама белка немного помолчала и вдруг добавила- ну вот что мне делать с Таири — ума не приложу! Она так не похожа на других.
— Ну что ты, абсолютно не за что. И знаешь, не надо старших. Пусть побудет, как есть. Мне даже нравится. Необычно. И пусть обязательно придет разукрасить калитку. А я морковный торт испеку. С орехами.
— Ну хорошо, раз тебе нравится. Спасибо тебе еще раз, — и они распрощались.
Дома Таири сразу поднялась в свою комнату на всякий случай, не зная точно, чего ждать: похвалы или наказания. А в своей комнате она всегда чувствовала себе в безопасности. Вообще о комнате Таири стоит рассказать отдельно. Дело в том, что ее рождение стало настоящей неожиданностью. У родителей уже были два сына и две дочки, и они думали, чтобы больше детей у них не будет. Поэтому оборудовали прекрасное дупло в огромном дубе: гостиная, кухня, комната родителей, и две отдельные спальни для мальчиков и девочек. И вдруг рождается Таири. Пока она была совсем малышкой, ее кроватка стояла в комнате родителей. Но Таири росла, и пришло время ей жить в отдельной комнате. И вот тут-то и выяснилось, что комната девочек достаточна для двух белок. А вот втроем уже тесновато. Ни мало не смутившись папа спросил у своей малышки, не хочет ли она свою отдельную комнату? Таири поначалу задумалась, как же так, все будут жить с кем-то, а она одна? Но деваться было некуда, она согласилась. И тогда папа оборудовал для нее комнату на «втором этаже» дупла, как он сам шутил. Просто прямо над их дуплом обнаружилась вторая пустота. Небольшая, но вполне достаточная для комнаты одной белки. Папа несколько недель обустраивал комнату, чтобы она была ничем не хуже комнат старших детей, соорудил лестницу и лаз в потолке, и даже окно в комнате Таири прорубил. Причем окно очень удачно оказалось в проплешине листвы и через него было видно небо. И оказалось, что для такой мечтательной белки отдельная комната это то, что надо. Весь день Таири могла играть с братьями и сёстрами, а вечером поднималась в свою комнату-чердак, читала книги и любовалась звездами в окно. И никто ей не мешал. Вот и сейчас Таири залезла в свою комнату, забралась в гамак и принялась ждать вечернего разговора.
Ждать пришлось недолго. Сойки и сороки вмиг разнесли новость о странном заборе зайчихи по всему лесу, поэтому папа вернулся домой будучи в курсе событий. Вопреки ожиданиям Он не стал ни ругаться ни даже тяжело вздыхать, как он часто делал в ответ на проказы дочери. Точнее он весь ужин старался выглядеть очень грозным, но в конце концов не выдержал и рассмеялся:
— Ах, Таири, — отсмеявшись сказал папа, — что ты делаешь с этим лесом и с этим миром?
— Украшаю, — робко, но уверенно заявила Таири, осторожно заглядывая папе в глаза и нерешительно улыбаясь уголками рта. — Ведь правда же здорово получилось? Веди ни у кого такого больше нет!
— Ну, наверно, здорово. Я сам его еще не видел, но сороки пели про какой-то таинственный лес.
— А ты ведь посмотришь, правда? Ты ведь сходишь посмотреть?
— Ну, конечно, схоже, куда ж я денусь. В конце концов я ведь тоже несу за это ответственность. А теперь марш спать.
И Таири вмиг забралась по лестнице и скрылась.
— Ну вот что ты с ней будешь делать? — Сказала мама, как только все дети разошлись по своим комнатам.
— Ну может ещё перерастет? Станет взрослой и серьезной.
— Взрослой и серьезной? Год назад она продавала кленовые листья на базаре! — Папа улыбнулся, вспоминая эту историю.
Прошлой осенью, как и во все предыдущие, в лесу открылась Большая Ярмарка. Чего там только не было: овощи и фрукты, выращенные на чьих-то огородах, вязаные носки и варежки, банки с вареньем, леденцы, пастила, огромные тыквы и забавные патиссоны… В общем по осени каждый продавал то, чем был богат. Кто грибы, кто орехи. Таири же насобирала разноцветных кленовых листьев и тоже встала за прилавок.
— Посмотрите, они такие красивые, ни один не повторяется, — напрасно пыталась привлечь внимание покупателей Таири. Все проходили мимо, высматривая самые большие кабачки или самые крепкие яблоки. Лишь одна пожилая белка вдруг заинтересовалась. Она попросила Таири подобрать ей с десяток самых ярких листьев.
— Я поставлю их в вазу, и у меня на кухне тоже будет красивая осень, — восторженно бормотала белка. — На моей поляне кленов нет, а я их так люблю.
Деловой енот, который стоял в соседний ларек и выбирал орехи, вдруг тоже заинтересовался листьями и попросил собрать букет для своей жены. «Ведь цветов сейчас нет — пояснил он, — А это почти так же красиво».
Больше, правда, никто ничего у Таири не купил, но она была счастлива и этими двумя покупателями.
Папа еще раз улыбнулся.
— Два года назад она нашла в лесу разноцветные стёклышки и развесила их на окно. И чуть не спалила весь дом, когда они стали отражать и преломлять лучи солнца.
— Но мы же нашли им применение, — рассмеялся папа. — перевесили вглубь комнаты, теперь красиво и безопасно.
— Так-то оно так — вдохнула мама белка, — но что она придумает в следующий раз? Куда заведёт её её же фантазия. И нас вместе с ней.
— Давай-ка подумаем об этом завтра. А сейчас пора спать.
ЗНа следующее утро сразу после завтрака Таири схватила свои краски набор кисточек и поспешила к дому зайчихи — пока та не передумала насчёт расписной калитки. Мама и папа в этот раз пошли вслед за ней. Папа хотел со своими глазами увидеть то, о чем вчера весит лес гудел. А мама хотела ещё раз поговорить с подругой.
Зайчиха встретила их в огороде. Самого утра она уже трудилась: поливала, пропалывала сорняки, подрезала цветы. Надо сказать, что, несмотря на непривычность своего нового забора, он здорово поднимал ей настроение. Она и сама такого не ожидала. Семейство белок поздоровалось, и Таири сразу принялась за дело. Отошла подальше, прикинула, что неплохо будет смотреться в сочетании с белым забором и решила, что цветочная поляна — самое то. И немедленно принялась за дело. Сделав лёгкий набросок, она начала тщательно прорисовывать все цветы травинки и даже насекомых. Из-под ее кисти распускались цветы и вылетали бабочки. Поначалу взрослые восторженно смотрели за её работой, завороженные происходящим действием. Затем папа подошел Таири и шепнул: «Да у тебя настоящий талант дочка!», потрепал ее по голове и ушел по своим делам. Мама же осталась поболтать с соседкой.
— Так плохо спала сегодня, — вполголоса, чтобы Таири не услышала, говорила мама белка зайчихе, — все думала о Таири. Она такая необычная у нас, нелегко ей в жизни придётся. И помочь хочется, и не знаю, чем. Как найти свою дорогу с такими талантами? Боюсь она у меня неприспособленная. А быть как все вряд ли сможет, хоть мы с отцом и старались её воспитывать нормальной белкой.
— А знаешь, соседка, возможно у меня есть решение. Я завтра собираюсь навестить свою сестру в соседнем лесу. Так вот, там живёт совершенно необычный ёж. Мне кажется он мог бы помочь.
— А чем этот ёж так необычен?
— Твои занавески с вышитыми луговыми травами — это ведь его работа. Думаю, что знакомство с ним пойдёт Таири на пользу.
— Ну даже и не знаю. Я ещё никогда никуда не отпускала её одну — колебалась мама белка.
— А она и не одна будет, а со мной. И это всего лишь на три дня, даже соскучиться не успеешь.
— Ну хорошо. Вечером посоветуюсь с мужем, но, думаю, он уж точно согласится.
— В таком случае, если не передумаете, жду Таири завтра на рассвете. Хочу выйти пораньше, чтобы успеть к обеду.
Конечно, папа пришел в восторг от этой идеи! «Ей будет очень полезно повидать мир, — болтал он есть вечер, — пусть даже для начала это. будет соседний лес». А вот Таири не разделяла папиной радости. «Я наказана или как? Меня отправляют в гости или на перевоспитание? — Таири уселась у окна в своей комнате, уставилась в окно и незаметно для себя уснула.
Утром она проснулась в своей кровати. Сама ли она во сне перебралась, а может это мама заботливо переложила своего бельчонка? Но Таири отлично выспалась, еле дождалась завтрака, смела его в одно мгновение и еще полчаса в нетерпении топталась на пороге, ожидая, пока мама закончит свои дела, и отведет ее к тете Марте. То, что вчера так пугало ее, сегодня воспринималось необыкновенным приключением: она увидит другой лес, одна, без родителей. Ее ждут новые приключения и удивительные знакомства. Ах, как же ей не терпелось поскорее отправится в путь.
Наконец мама закончила все свои утренние дела и сказала, что она готова. Что касается Таири, она была готова еще полчаса назад. Поэтому наскоро попрощавшись со всеми, чмокнув папу в щеку, она пообещала, что скорее всего вернется и умчалась, прокричав что-то вроде: жду тебя на месте, мама.
— Ну вот как я отпущу ее? — сетовала мама.
— Ничего, ничего. Ей даже полезно будет. Да и не одна она. Сколько там у Марты зайчат? Восемь? Десять? Уж если она со своей оравой справляется, то с одной нашей белкой как- нибудь управится.
В это время Таири уже начала непростой путь до дома зайчихи: она взбиралась на каждое дерево на самую верхушку, перепрыгивала на соседнее, спускалась и так до следующего дерева. И все было хорошо, пока она не промахнулась мимо ветки и с грохотом и визгом не свалилась в куст чертополоха. Папа на секунду нахмурился, мама схватилась за сердце, но в ту же секунду из кустов высунулась голова Таири и произнесла: «Я в порядке, таков был план». Говорящую голову при этом украшало подобие гнезда из цветов и колючек. В следующий же миг рыжий вихрь умчался вперед.
— А может даже приструнит немного. Что-то я не припоминаю, чтобы зайчата Марты так носились, — задумчиво произнес папа. Мама же еще раз вздохнула и поспешила вслед за Таири.
Когда они вместе подошли к дому зайчихи, та как раз прощалась со своими зайчатами, обещая принести побольше сладостей. Марта и Таири тут же тронулись в путь.
Как чудесно было ранним утром в лес!. Таири лихо взобралась на молодую рябину, и ее ветки умыли Таири росой. Таири делала вид, что пугается внезапно вспорхнувших из травы птиц, со смехом отпрыгивала от них и заливалась смехом. Солнышко, хоть и ранее, но уже нещадно пригревало.
— Давай, давай, — подгоняла тетя Марта, — хорошо бы нам пройти поле до самой жары. А уж по лесу не страшно.
И Таири старалась.
Ах, какое это было путешествие! Просто чудо какое-то. Сначала они шли знакомым для Таири лесом. И пусть в это его части она раньше не бывала, сам по себе лес был точь-в-точь такой же, как в родных краях. А потом они вышли в поле. Такое бескрайние пространство Таири впервые увидела и у неё перехватило дыхание от восторга. Да, здесь не было привычных ей деревьев. Впрочем непривычных тоже. Вообще никаких не было, зато до самого горизонта покуда хватало взора, были цветы, цветы, цветы. Бесконечным пёстром ковром стелились они. Клевер, васильки, полевая гвоздика, ромашки, зверобой, да всех и не перечислить. Да и не все названия Таири знала. Встречались ей и совершенно незнакомые цветы. От радости Таре принялась скакать по полю с такой скоростью что тётя Марта быстро потеряла её из виду. Лишь изредка то тут там мелькал пушистый огненно-рыжий хвост. Так они шли примерно до полудня. Зайчиха по едва заветной тропинке, Таири то по полю, то тропой, то снова по полю. Она никак не могла насмотреться на красоту. Собрала букет цветов, решила подарить сестре тёти Марты. А на обратном пути обязательно собрать такой же для мамы.
После полудня они вышли к небольшой полноводной реке, через которую вёл подвесной мостик. А за рекой начинался другой лес. С первого взгляда было видно, как он не похож на их родной. Если их лес был преимущественно лиственным: клёны, берёзы да осины, то сейчас перед ними величественно возвышался сосновый лес. Таири, привыкшая что лес летом зелёный, осенью разноцветно-жёлтый, а зимой и вовсе серо- белый, завороженно смотрела на рыжие стволы сосен и мягко-зелёные верхушки. А ведь они и осенью и зимой точно такие же, вспомнила Таири школьный урок. — Интересно, как это, когда мир вокруг тебя почти не меняется. Таири очень старалась вести себя прилично… но хватало ее буквально не несколько минут, после чего она вдруг выясняла, что на ветках плакучей ивы так здорово качаться прямо над рекой. Правда недолго. Вымокнув в реке, Таити решила, что самое лучшее — это носиться еще быстрее, чтобы скорее просохнуть. Так она потревожила семейство кабанов. Благо, что те были сытые и сонные. Поворчали и успокоились. Потом она сунула свой любопытный нос в гнездо и еле унесла ноги от ворон, которые спросонья решили, что к ним забрался хищник. По счастью, этот отрезок пути длился совсем недолго, и вот они с тётей Мартой стоят у небольшого домика-норы. Основное помещение было под землей, как и положено кроликам, но сверху была небольшая надстройка на две комнаты.
— Это как раз для гостей — пояснила тётя Марта, проследив за взглядом белочки. — Не все привыкли жить в норах не так ли?
— Да-да, именно так — энергично закивала головой Таири.
Тетя Рита, а именно так звали сестру тети Марты, крепко-крепко обняла белочку, очень пылко заверив ее в том, как она рада знакомству, и тут же усадила за стол, заваливая его всевозможной снедью. Примерно полчаса спустя желудок Таири запросил пощады, а тетя Рита заявила, что это пока лишь перекус, потому как она не успела приготовить обед. «Кажется обратно в свое дупло я уже не влезу» — подумала Таири, предвкушая обед. Ну, а после обеда они все вместе пошли в гости к господину Ежу, как его все называли. В этом обращении местные жители проявляли уважение к его мастерству. Ведь ежик Пухтя, как его звали на самом деле, звучит как-то не респектабельно. Другое дело — господин Еж. Гордо! Они не были уверенны, что он дома и ждёт гостей, но ведь заранее договорится никак не могли. Оставалось наедятся на удачу. и удача не подвела.
— Господин Еж, добрый день — горячо поприветствовали его обе зайчихи в один голос.
— Рита, Марта, я рад вас видеть — степенно ответил еж. — а что это у нас за юное создание? Вроде бы белочка, а путешествует в заячьей компании.
— А откуда вы знаете, что я путешествую? — удивилась Таири.
— Ну потому что местных белочек я всех знаю. А тебя вижу впервые.
— Да, господин Ёж, это дочка моей соседки, — тут же принялась объяснять тетя Марта. — Я взяла ее с собой специально, чтобы познакомил с вами. Видите ли, она художница по призванию, но пока еще не нашла правильного применения своим талантом. Мне кажется, ей было бы полезно пообщаться с вами. Если, конечно, у вас найдется для этого время.
Господин Ёж посмотрел на Таири теперь уже с любопытством, почесал нос и сказал:
— Юная художница, говоришь? А приходи сегодня-ка на ужин. Ко мне зайдет мой старый приятель, думаю тебе интересно будет его послушать. Что скажешь?
— Ой, я, конечно. Я с радостью — растерялась Таири. Немного неожиданно все это прозвучало, но ведь именно за этим она сюда и шла. — Да, я с радостью, — повторила она уже более уверенно.
— Отлично, все пришли вовремя. Знакомьтесь, это мой друг, господин Траумер. А это юная художница… Кстати, мы же и не познакомились.
— Таири. Очень приятно.
— И мне очень приятно, — сказал енот, и они все вместе прошли в дом.
— Тогда жду тебя у себя ровно в семь. Едва дождавшись вечера, изо всех сил стараясь уклониться от попыток тети Риты накормить «такую худенькую белку», ровно в семь часов вечера Таири стояла на крыльце домика господина Ежа. Почти одновременно с ней к дому подошел господин Енот. «Видимо, это и есть тот гость, о котором говорил ёж» — подумала Таири. И точно, Таири не успела подпрыгнуть, чтобы дотянуться до колокольчика, как дверь распахнулась, и к ним вышел господин Ёж.
Дом господина Ежа оказался небольшим, но очень уютным. Два окна, расположенные по разным сторонам комнаты. Под одним был накрыт стол, где уже дымился чайник, распространяя аромат сосновых шишек, стояли чашки и какой-то умопомрачительный на вид пирог. Под другим окном находилась небольшая мастерская. Старинный деревянный стол со множеством ящиков, настольный комодик, из которого торчали нитки. Также нитки висели над столом на специальных бобинах, и было их такое количество, что у белки перехватило дух от разнообразия цветов. «Вот бы мне столько красок» — подумала она. Помимо ниток на стене висело несколько работ, вышитых ежом, на столе лежали эскизы и незаконченные вышивки, а рядом со столом на большом станке была натянута то ли скатерть, то ли занавеска, над которой, по всей видимости, господин Ёж работал в данный момент. Еще в углу располагалась библиотека, а рядом кресло- качалка. А по центру у стены стоял камин с разожженным огнем и два кресла.
После чаепития с пирогом господин Ёж пригласил всех к камину. Они с енотом расположились в креслах, для Таири же придвинули кресло-качалку, забравшись в которое белка тут же начала интенсивно раскачиваться, словно проверяя возможности кресла.
— Итак, господин Траумер, эта юная, но очень талантливая белка сейчас находится в поисках своего места в этой жизни. Я мог бы рассказать ей свою историю, о том, как скучно мне было заниматься семейным делом — швейной мастерской. И как я нашел в этом для себя новые возможности, стал заниматься художественной вышивкой. Но, как мне кажется, твоя история куда как интересней. Поведаешь нам ее?
— Почему бы и нет, — протянул енот, раскуривая свою трубку. Так он это называл. На самом деле он пускал из нее мыльные пузыри. Через несколько секунд небольшая гостиная ежа наполнилась разноцветными шарами. Таири тут же слетела с кресла и принялась их лопать, отчего цветные брызги разлетелась по всей комнате. Покончив с этим, Таири вернулась в кресло и приготовилась слушать. Енот еще раз выпустил стайку небольших пузырей — «пусть они будут фоном моей истории» — и начал рассказ:
— В молодости, будучи подмастерьем у лучшего стеклодува нашей долины, я постигал мастерство создания изделий из стекла. Причем цветного стекла. И как-то, убираясь в мастерской, случайно задел бутылочки, стоявшие на столе. Разумеется, они разбились на множество цветных осколков. И тут я приметил, как красиво выглядит кучка цветного стекла. А потом, когда я стал собирать эти стекляшки в колбу из темного стекла, меня озарило! Осколки мутно отражались в гранях бутылки, меняя узор при повороте. Это выглядело настолько завораживающе, что несколько минут я просто крутил бутылку в руках, поворачивая так и эдак, любуясь получавшимися узорами. Затем я собрал несколько небольших зеркал, которые в большом количестве находились в мастерской, стал запихивать их в банки и коробки, крепить подручными средствами, экспериментировать с количеством зеркал и граней, вновь и вновь восхищаясь их игрой, что не заметил, как совсем стемнело. Нехотя я пошел домой, чтобы на следующий день с новыми силами продолжить эксперименты. Ночью мне снились исключительно брызги разноцветных стекол, их игра и отражения. А утром я проснулся с готовой идеей. В голове моей отчетливо сидел образ будущего калейдоскопа, правда тогда этого названия я еще не придумал, осталось понять из чего его сделать. Надо ли говорить, что родители и друзья подняли меня на смех, стоило мне поделиться с ними своей идеей. «Любоваться битым стеклом? Ха-ха. Что еще за глупости! Ну иди и разбей пару бутылочек на кухне и любуйся. То-то родители твои обрадуются». «Сынок, это, должно быть, очень красиво, но кому это нужно? Разве этим можно заработать на жизнь?» — вот примерно такие слова я услышал от близких мне людей. И очень может быть я бы и вовсе оставил эту идею, как никчемную, как вдруг мой наставник, с которым я тоже решил ею поделиться, вдруг сказал мне: «Если ты сам веришь в свою идею, тогда делай. И никого не слушай. Лучше сделать и ошибиться, чем, испугавшись, не сделать, а потом всю жизнь думать, а что, если бы… Делай и ничего не бойся. А я помогу, чем смогу». И мы с ним засели за чертежи. Мы снова экспериментировали с количеством граней, поворотными деталями, формой и размером самих стекляшек, с задней стенкой. Ведь она должна была попускать свет, но не отвлекать от игры цвета. И вот, наконец наш первый калейдоскоп был сделан. Я стал показывать его сначала друзьям, потом соседям и просто знакомым, и все они не могли оторваться. Я начал по вечерам мастерить эти «цилиндрики со стеклами». Желающих позабавиться с диковинной игрушкой прибавлялось день ото дня. Вскоре я перестал справляться с заказами после работы, пришлось оставить мастерскую мастера Си и организовать свою собственную. С тех пор я сделал несчетное количество калейдоскопов, больших и маленьких, простых и сложных, продолжая экспериментировать всю жизнь. Но, знаешь, то самый первый мой калейдоскоп я храню до сих пор. Хочешь посмотреть?
— Спрашиваете! Конечно! — Таири аж подпрыгивать на кресле начала.
Енот достал из своей сумки небольшую медную трубу с утолщением на конце и протянул Таири:
— Сейчас солнца нет, но ты можешь повернуть его к камину. Света от огня должно хватить.
Таири тут же бросилась в камину, поднесла калейдоскоп к глазу и начала крутить. Десятки стекляшек, перемешиваясь, складывались в удивительные узоры и ни разу не повторялись.Таири играла так несколько минут, когда одна стекляшка, она сразу выделялась из остальных более продолговатой формой, вдруг встала поперек, перекрыв ход большей части стеклышек, и узор сложился в разноцветную птицу.
— Птица! Я вижу птицу!!! — закричала белка, не в силах сдержать захлестнувшие ее эмоции.
— Птица? Ты говоришь правду? — енот слегка заволновался. — Дай-ка я гляну.
Таири постаралась острожно протянуть ему трубку, чтобы не нарушить хрупкое равновесие внутри трубы, но куда там. Одно незаметное движение, и стекляшки рассыпались, приняв форму никому неизвестного цветка.
— Честное слово, я видела птицу.
— Я верю, верю тебе, малышка. Это очень хороший знак. Птица появляется тогда, когда все идет правильно. Так, как надо. Это значит, что у тебя все получится и все будет хорошо. Это был первый узор, который я увидел в этом калейдоскопе. Я еще подумал тогда, что что-то не работает. Но потом все сложилась в симметричные узоры, и я успокоился.
Немного помолчав, каждый о своем, они одновременно поднялись и начали прощаться. Ведь было уже совсем-совсем темно, а на утро Таири предстоя путь домой. Напоследок господин Ёж и господин Траумер подарили белочке небольшой карманный калейдоскоп и два мешочка. Один с вышитой птицей для калейдоскопа, а второй с вышитой белкой, и в нем лежали разноцветные стеклышки. Разглядывая их Таири придумала витражи из цветного стекла. Правда оказалось, что их уже давно придумали, просто мода еще не дошла до их леса, но от этого ее открытие не стало менее ценным. Горячо распрощавшись и пообещав друг другу, что это не последняя их встреча, они разошлись по своим домам. Таири тут же улеглась в кровать, но еще долго не могла уснуть. Все думала, и думала, и думала.
А дома Таири ждал еще один сюрприз : семейство ежей пригласила ее расписать стену в детской комнате. Они ждали прибавление и хотели расписать комнату к рождению малыша.