История мистера Оззи

     И вроде бы недавно это случилось, а будто сто лет прошло…  По земле еще странствовали бродячие актеры и целые цирки. И вроде бы они и сейчас странствуют, но встретить их крайне сложно. Практически невозможно. 

     И вот в одном таком цирке однажды появился малыш. Маленькая обезьянка. Никто не знал, откуда он взялся, его просто нашли на пороге вагончика директора цирка, мистера Спокета. Малыш был такой крохотный, что целиком помещался в чемодане, в котором его собственно и нашли. Ни записки, ни каких-либо вещей, кроме одеялка, в который он был закутан, не было. Конечно,  мистер Спокет не мог оставить малыша. Он взял его в свою цирковую семью, назвал Оззи и стал растить, как собственного сына. 

     Вскоре весь цирк полюбил Оззи. Он рос веселым и шустрым и обожал смешить всех вокруг. И хотя мистер Спокет частенько ругал Оззи за хулиганство, сам тайком посмеивался в свои пышные усы над его проделками. 

     Подросший Оззи стал помогать другим артистам цирка и вообще всем, но совсем скоро Мистер Спокет, или дядюшка Спокет, как звал его иногда сам Оззи, начал готовить для него собственный номер. Оззи как раз подарили на день рождения щенка по имени  Жуи. И дрессировщик Старый Мо со своим любимцем, дворнягой по кличке Лохматый, помогал обучать Жуи различным трюкам. И так здорово и смешно получалось у толстого длинноухого Жуи и вечно гримасничающего Оззи, что очень быстро эти двое стали любимцами публики. 

 — А мне что делать? На рынок идти, бананами торговать? — Оззи пытался возмущенно прокричать, но голос его предательски сорвался и прозвучал скорее жалобно. — И что будет с Жуи?

 — Ему, кстати, повезло больше остальных. На последнем представлении он так понравился одной богатой семье, что они его покупают. За немалые деньги, между прочим.  Не смотри на меня так. Там есть и твоя доля. И вообще, это хорошая судьба. Он будет жить в настоящем доме, в тепле, будет сыт и, я надеюсь, любим. Разве ты не желаешь ему добра? Оззи стоял и не мог произнести ни слова. От одной только мысли, что его друга только что продали, у него сводило челюсти. 
 — Ну все, хватит болтать! Дело решенное. Для тебя есть задание. Собери весь свой цирковой инвентарь и сложи у главного входа. Придут покупатели, надеюсь, нам удастся побольше и повыгоднее продать. Можешь оставить себе что-то на память, остальное неси. И вещи Жуи тоже. 
Мистер Спокет внимательно посмотрели на Оззи, едва сдерживающего слезы и поспешно отвернулся. Отвернулся, чтобы Оззи не заметил покрасневших глаз самого мистера Спокета и подступающих слез. 

     Оззи вышел из вагончика и стал бродить по территории цирка. Он методично обошел весь цирк, с каждым поговорил, попытался переубедить хоть кого-нибудь, но все они лишь грустно качали головами и твердили что-то про «стабильность» и «такие времена». «Какие „такие“ времена? — думал Оззи, — и чем сегодняшний день отличается от вчерашнего или позавчерашнего?».

  Так в размышлениях он добрел до своего вагончика, где его встретил радостный Жуи. Оззи взял его на руки и посмотрел прямо в глаза. Жуи высунул язык и все норовил лизнуть Оззи в нос, а хвост его при этом мотался из стороны в сторону со скоростью пропеллера, что, казалось, не держи Оззи Жуи в руках, тот бы просто взлетел. Только сейчас Оззи начал понимать, что возможно, это последний день, когда Жуи с ним. Завтра его заберут новые хозяева… и все. Все! Они больше не увидятся. Вряди ли ему разрешат навещать друга — кто пустит в дом мартышку-оборванца?
В душе Оззи боролись чувство всепоглощающей тоски и нарастающей ярости. 
 — Как он мог! — искренне возмущаясь, обратился Оззи к Жуи. — Как он мог променять волшебство на эти, как их, шпингуреты! Он был самым великим, самым главным волшебником! Он был главой дома, где жили и рождались чудеса! Он нес людям радость,  детям смех, и чудо взрослым. И променять все это на торговлю не пойми чем, что я даже выговорить не могу! Ну уж нет! Я отказываюсь верить, что людям больше не нужны чудеса! Слышишь, Жуи, отказываюсь! — Жуи, к тому моменту уже мирно сопящий на кровати, приподнял было одно ухо, но, убедившись, что его не зовут обедать, продолжил спать. — Я отказываюсь жить в мире, где больше нет волшебства! — Оззи ходил взад-вперед по комнате не в силах усидеть на месте, — если волшебство вдруг перестало происходить, мы будем творить его сами! Ты и я. Прости друг, не быть тебе домашней пусечкой. Мы с тобой рождены нести людям свет! И радость! И смех! Уф.